Пожалуйста помогите мне. Помогите мне восстановить то, чего я не был достоин до сих пор. Нахожусь на…
Пожалуйста помогите мне. Помогите мне восстановить то, чего я не был достоин до сих пор. Нахожусь на грани гибели. Спасите... В этот день 9 февраля 1931 года ровно 94 года тому назад (2025-1931 = 94) в стадии страшнейшего за всю казахскую историю геноцида, в ауле Карасаз Алма-Атинской области, у подножия пика Хан-Тенгри в семье казаха водовоза родился первенец, которого назвали в честь пророка - Мухаметкали. Родителям мальчика казалось, что быть тезкой пророка слишком большая ответственность для ребенка и стали называть его просто Мукагали. Мы сироты Одни на свете. Мы — не взрослые и не дети; Нам не страшно И нам не больно. Шар земной Будто мяч футбольный. Не ругайте нас, одичалых, Нас, к любому делу пригодных, Нас, отчаявшихся, печальных, Нас, бессребреников голодных. Равнодушье преодолейте, Нашей болью переболейте. Нам обиду не наносите Жалких слез над нами не лейте. Мукагали Макатаев является, вероятно одним из самых "мрачных" казахских поэтов, творчество которого пронизано печалью, невыносимой болью за свой народ. Трагизм и "мрачность" произведений Макатаева связаны с тем, что он пережил в своем детстве и юности: «Помню все - и землю мою, и жизнь мою, Только не помню смеялся ли, плакал ли я. Только не помню – Было ль детство у меня?» В некоторой степени, семье Макатаевых "повезло", если можно вообще так выразится, так как их последующие дети - дочь и трое сыновей родились после голощекинского геноцида. На фоне тотальной гибели окружающих казахских детей, рожденных до искусственно созданного голода, двое детей водовоза Сулеймена и матери Нагиман смогли все же выжить. Сестра Мукагали и брат погибли в раннем возрасте. Сам же первенец Мукагали был отдан на воспитание бабушке Тиын, о которой он потом всю жизнь вспоминал с большой теплотой... Началась война, и трусливая кремлевская хунта во главе со Сталиным с дрожью и страхом в голосе, обратилась с призывом к народам Совка, идти защищать "родину", которая совсем еще недавно сеяла смерть направо и налево. Сулеймен на прощание обняв 10-летнего сына, наказал ему следить за семьей, ведь теперь он оставался за старшего. Прижав к себе ребенка, обняв и вдохнув в последний раз запах волос старшего сына, Сулеймен ушел и больше уже никогда не вернулся. Лишь после, пришла похоронка, где казенной фразой, сухо оповещали - "пал смертью храбрых" в 1941 году. Мукагали 10-ти летним ребенком пошел на завод, где он и его ровесники "стояли у заводских станков, работали на фабриках, шили обмундирование, изготавливали обувь и другие необходимые для фронта вещи". В годы войны он увлекся чтением казахской, русской, а после и западной литературы. С 1948 года уже в возрасте 17-ти лет начал печататься. Написал ряд знаковых поэм и стихов. Перевел на казахский язык сонеты Шекспира, стихи Уитмена, поэму «Божественная комедия» Данте, а также ряда русских классиков - Пушкина, Некрасова, Блока... Из-за собственных стихов, заставлявших читателя сострадать, сопереживать, несущих недвусмысленный посыл о трагической судьбе своего народа, Мукагали Макатаев стал со временем нелюбим правящей партией. Эпоха, когда каждый просветитель, поэт, писатель обязан был петь дифирамбы большевикам, Ленину, Сталину, система в которой выживал только лизоблюд, либо доносчик, стала неприемлемой для Мукагали. Через силу, написав поэмы посвященные Ильичу и Марксу, больше через себя поэт переступить не мог. Ответ "родины" не заставил себя долго ждать. Поэт бунтарь, не желавший встать на колени перед московской диктатурой был предан поруганию. К этому времени Макатаев был уже женат и имел шестерых детей. Кормить такую большую семью на скудную зарплату, на съемном жилье становилось все труднее и труднее. Но петь дифирамбы "мудрости Сталина", "бесстрашным советским солдатам разящим противника ради мирового пролетариата" он не мог. Ведь то что творила "родина" с его народом, Мукагали вероятней всего помнил с детства. Началась долгая и планомерная травля. Более половины стихов Мукагали так и не были ни разу в советское время напечатаны. Их концепция и содержание не вписывались в вектор сталинского, хрущевского и брежневского Совка.